Еще отрывки из книги «Виленския воспоминания»


Я много писал о репрессиях русских властей против поляков в нашем городе. Впрочем, об этом написано сотни книг - а вот о взгляде с другой стороны....

"Хотя жители города Вильны знают русский язык, но уклонялись в то время на нем говорить, а употребляли польский язык. Шляхетство делало это из патриотизма; евреи из желания расположить к себе помещиков. Доходило до того, что иногородние православные священники, приезжавшие в Вильну, говорили по-польски с прислугою в гостиницах. Вообще когда приезжий русский вступал в разговор с местным жителем, то всегда получал ответ на польском языки. Только тогда, когда туземец убеждался, что прибывший не знает польскаго языка, виленец начинал говорить по-русски. Мой товарищ по школе, поляк, приглашая меня к себе на свадьбу шафером, предупредил меня, что его невеста не говорит по-русски, тогда как оказалось, что невеста прекрасно знает русский язык...

 "Во время моего прибытия в Вильну (1865) были еще остатки суроваго режима: по вечерам люди ходили с фонарями, а в царские дни во всех уличных окнах зажигались свечи. Разсказывали, как во время уличных демонстраций выводили из казарм вооруженныя войска, которыя однако оружием не действовали. Пользуясь таким послаблением, некоторые горячее патриоты наносили солдатам оскорбления, остававшаяся безнаказанными. Одна почтенная старушка разсказывала мне, как сильно было тогда увлечено польское общество мыслью о вмешательстве Западной Европы в польское возстание. Как хозяйка дома, где происходил политический разговор, ни оспаривала своих гостей, как ни объясняла им несбыточность подобной идеи, ничего не помогало. — Пан такой-то, говорила она мне, — так был уверен в помощи французов и англичан, как будто английский флот стоял уже в Троках. Известно, что в Трокском уезде лежат обширныя озера.
Та же старушка сообщила мне про ничтожный случай, ее напугавший. К ней в дом был поставлен на жительство казачий офицер. Хозяйка отвела ему комнату в своей собственной квартире. Однажды вечером она пригласила офицера к себе на чай. В то время у нея находился какой-то пан. Во время разговора гость этот неожиданно сказал хозяйке: «зачем эти бродяги пришли к нам сюда в Вильну».
 — Я, — говорила хозяйка, — сижу ни жива, ни мертва. — К счастью, разговор шел на польском языке, и офицер не понял сделаннаго вопроса.

 "В молодости я имел обширный круг знакомства и бывал в польских домах. Там существовала такая тактика в отношении русских. Если гость был офицер, то бранили русских чиновников, намекая на их взяточничество, бранили учителей, обвиняя их в грубом обращении к учащимся и намекая на другие недостатки. Если русский гость был чиновник, то бранили педагогов и офицеров, указывая на необразованность военнаго сословия. Если русский гость был педагог, то ограничивались жалобою на чиновников и офицеров. Таким образом, выходило, что нет ничего хорошаго у русских.
         Известно, что после польскаго возстания 1831 года, в Литве много овдовевших полек повыходили замуж за молодых русских офицеров. Такого явления после возстания 1863 года в Вильне не было; напротив, оставались без замужества много польских барышень молодых и красивых. Тогда существовало запрещение служащим православным вступать в брак с католичками. Если и возникали свадьбы, то обыкновенно невеста принимала православную веру. Такой запрет отражался вредно и на русской молодежи: стали являться внебрачныя сожития. Я знал такой характерный случай. Молодой человек состоял в конкубинате с женщиной двусмысленнаго поведения. Родные этого мужчины были крайне опечалены такою связью. Чтобы порвать эту связь, родные устроили перевод в Петербург своего родственника! Казалось, все хорошо было сделано. Молодой человек разстался со своею возлюбленною, дал ей на прощание 300 рублей и уехал в столицу. Спустя несколько дней, покинутая особа захотела увидеть своего возлюбленнаго и с этою целью вздумала поехать в Петербург. В то время в Вильне существовало военное положение и для того, чтобы выехать в столицу, надо было иметь полицейское разрешение. Виленский полицеймейстер, вероятно предупрежденный о подобном намерении, отказал в выдаче нужнаго свидетельства. Огорченная особа телеграфировала своему другу, что она окружена врагами и что ее не выпускают из Вильны. Возмущенный таким стеснением, молодой человек приехал обратно в Вильну и, чтобы защитить свою подругу, решил с нею обвенчаться. Брак был совершен в Никольской церкви 8), и молодые супруги уехали в Петербург."

         При начале польскаго возстания многие из русской молодежи сочувствовали полякам, которые боролись за свободу и обещали добыть свободу и русским. Перед началом возстания я встретился в Петербургском университете со студентом-поляком, окончившим уже 4 курса математическаго факультета и собиравшимся ехать в провинцию. Это был бедный человек, весьма серьезный. Зная из газет, что уже формируются шайки мятежников в Польше и Литве, я, в разговоре с этим студентом, по-дружески спросил его, не собирается ли и он отправиться в банду. На это студент мне ответил: «что они за дураки, задумали сделать такую глупость». Подобный ответ меня очень удивил, потому что я впервые услыхал из уст поляка порицание начинающемуся мятежу.
         Приехав в новую для меня страну и знакомясь с местностью и с жителями, я как-то обратился к еврею ремесленнику с категорическим вопросом: чью сторону держали евреи во время бывшаго возстания, русских или поляков. На это последовал очень умный ответ. — «Для нас, евреев», — сказал спрошенный, — «Россия — это отец, Польша — это мать. Когда отец с матерью ссорятся, тогда детям нет надобности вмешиваться в эту ссору.»

 "Помещикам в Белоруссии и Литве жилось вообще очень хорошо. Владея большим пространством земли и разными угодьями, они представляют собою польский край, вкоренившийся на Западе России. Стремление сохранить здесь Польшу осталось и поныне прежнее. Где-нибудь в уездах Виленской или Ковенской губернии случайно кто-нибудь заговорит по-русски: тотчас раздается гневный голос хозяйки: «не сметь говорить по-русски; здесь Польша, а не Россия». По наружному виду, конечно, произошла перемена: прежняя панская гордость стихла.
         В семидесятых годах у меня был знакомый полковник, богатый помещик здешних губерний. Это был гордый человек. Вышедши в отставку в генеральском чине, он поселился в своем имении. Кто-то из полицейских властей, исправник или становой, приехал к нему с визитом. «Я не хочу знакомиться с полициею, — говорил он мне, «приехавшаго я не принял и полицейский чин не переступил порога моего дома». Прошло лет тридцать. В той же местности, другой богатый помещик, неимевший большого чина, уже не чуждается полиции, а напротив, сам старается завести с нею знакомство. Подобное знакомство всегда может принести пользу, ну хотя бы по части безпрепятственнаго получения заграничных паспортов. Нынешний землевладелец первый едет к местному становому с визитом, при чем поясняет, что никаких у него дел нет, а что он приехал к приставу единственно с желанием завести знакомство с почтенным человеком. В позднейшее время идет агитация в польском обществе для создания дружеской, сердечной связи между мужиком и помещиком. Эту миссию возлагают на польских женщин. С этою целью в Вильне издано руководство для собеседования c крестьянкою, в коем подробно указывают польским дамам, как надо действовать, чтобы привлечь к себе доверие деревенских баб. Мысль очень хорошая, если в ней нет намерения обратить белоруссов в поляков.
  
Но больше всего мне запали в память слова которыми автор заканчивает свои виленские воспоминания - как бы подводя итог всего местного русско-польского противостояния:
      
"Происшедшее обновление нашего государственнаго строя не удовлетворило ни поляков, ни евреев; зато литовцы пробудились и проявили свое существование."

  1. #1 by Анонимно on 08.03.2010 - 06:48

    Ну что же

    Все проходит и превращается в прах. Уж таков «селяви» — как бы ни воевали и кто бы ни победил — в конце концов в выигрыше только вонючие могильные черви.

  2. #2 by Анонимно on 08.03.2010 - 06:48

    Ну что же

    Все проходит и превращается в прах. Уж таков «селяви» — как бы ни воевали и кто бы ни победил — в конце концов в выигрыше только вонючие могильные черви.

  3. #3 by Анонимно on 08.03.2010 - 06:48

    Ну что же

    Все проходит и превращается в прах. Уж таков «селяви» — как бы ни воевали и кто бы ни победил — в конце концов в выигрыше только вонючие могильные черви.

  4. #4 by cucuruziche on 08.03.2010 - 12:23

    Интересный герб, жмудь, вильно, гродно.

    Гродненский без оленя с крестом, и медведь там жмудский.

    • #5 by pan_demetrius on 08.03.2010 - 14:41

      Гродненский судя по всему взят из атласа Брауна и Хогенберга.

  5. #6 by cucuruziche on 08.03.2010 - 12:23

    Интересный герб, жмудь, вильно, гродно.

    Гродненский без оленя с крестом, и медведь там жмудский.

    • #7 by pan_demetrius on 08.03.2010 - 14:41

      Гродненский судя по всему взят из атласа Брауна и Хогенберга.

  6. #8 by cucuruziche on 08.03.2010 - 12:23

    Интересный герб, жмудь, вильно, гродно.

    Гродненский без оленя с крестом, и медведь там жмудский.

    • #9 by pan_demetrius on 08.03.2010 - 14:41

      Гродненский судя по всему взят из атласа Брауна и Хогенберга.

  7. #10 by manul_a on 09.03.2010 - 08:21

    Вообще странно — чего там было не понять то? языки вполне себе похожи (ну если только вы сильно не частите и все не сливается в сплошное ш-ш-пш-пш-ш-щ-щ, а так — вроде вполне понять можно). В общем повезло малому — а то схлопотал бы плетюгана по спине 🙂

  8. #11 by manul_a on 09.03.2010 - 08:21

    Вообще странно — чего там было не понять то? языки вполне себе похожи (ну если только вы сильно не частите и все не сливается в сплошное ш-ш-пш-пш-ш-щ-щ, а так — вроде вполне понять можно). В общем повезло малому — а то схлопотал бы плетюгана по спине 🙂

  9. #12 by manul_a on 09.03.2010 - 08:21

    Вообще странно — чего там было не понять то? языки вполне себе похожи (ну если только вы сильно не частите и все не сливается в сплошное ш-ш-пш-пш-ш-щ-щ, а так — вроде вполне понять можно). В общем повезло малому — а то схлопотал бы плетюгана по спине 🙂

Это не обсуждается.