Кто такой господин Пуф?


Раз я начал выкладывать рассуждения о кулинарии и рецепты от господина Пуфа. Думаю не лишним будет немного подробнее остановиться на личности самого автора.


А. Покровский. Портрет В.Ф. Одоевского. 1844.

Князь Владимир Фёдорович Одоевский любил подписывать свои литературные произведения и статьи различными псевдонимами. Их у него было около шестидесяти. Некоторые из них были шуточными. Вероятно, они применялись для того, чтобы и позабавить читателя, и вызвать у него определенные ассоциации. К примеру: под мистико-фантастическими произведениями Одоевского стояла подпись «Магистр философии и член разных учёных обществ Ириней Модестович Гомозейко», под детскими сказками — «Дедушка Ириней», под музыковедческими статьями — «Отставной капельмейстер Карл Биттерманн» и т. д. Более двух лет (1844-1845) князь пользовался псевдонимом «Господин Пуф, доктор энциклопедии и других наук о куханном искусстве», подписывая им статьи-лекции по кулинарии в приложениях к “Литературной газете” — “Записках для хозяев”, в специальном разделе “Кухня”. В этих лекциях были не только конкретные рецепты по приготовлению различных блюд, но и всякого рода рассуждения. Надо отметить, что рекомендуемые блюда всегда соответствовали сезону года, с указанием не только определенных продуктов, но и их весовых пропорций, а иногда даже и стоимости. По словам доктора Пуфа, то бишь Одоевского, его рецепты предназначались для людей экономных, не имеющих поваров, людей среднего достатка, т. е. с тогдашним годовым доходом от 2 до 6 тысяч рублей. Эта сторона житейских пристрастий Одоевского представляет несомненный интерес.

В ста его лекциях приведены различные способы варения, жарения, приготовления разнообразных соусов, рассказаны способы хранения продуктов, консервации на зиму. Не забыты диетические блюда для больных, выздоравливающих и желающих похудеть. Познания в кулинарии доктора Пуфа были отменные. Так, во время масленицы он рекомендовал для приготовления более 10 видов различных блинов: гречневые, красные, с яйцами, с творогом, с мозгами, со снетками, с зелёным сыром, с ветчиной, с селёдкой, блины-суфле, сладкие блины, постные блины… Из лекций мы узнаём об оригинальном имени доктора Пуфа – Маланья Кирикиевич – и о его внешности. У него были пухлые розовые щёки, маленький вздёрнутый нос и выдающаяся вперёд нижняя губа, т. е. во внешности было «что-то сократовское». Доктор Пуф был тучного телосложения, с брюшком — явно, человеком, любившим хорошо покушать и всё своё время тратившим на гастрономические опыты. Последним он напоминал своего создателя — тщедушного и элегантного Владимира Фёдоровича Одоевского.

Для Одоевского подготовка рецептов вкусной и здоровой пищи не была случайным занятием. Говоря современным языком, это было его “хобби”. Современники отмечали пристрастие князя к сложностям кулинарного искусства: у него в доме ничего не подавалось в натуральном виде. Даже приготовление печёных яблок было не простым. Прежде всего яблоки выставлялись на мороз, потом отправлялись в пылающую печь, затем опять на мороз, а к столу подавались вторично вынутыми из печки. Говядина прошпиговывалась всегда какими-то специями, подливки и соусы ароматизировались едкими эссенциями, от которых дух захватывало! Кулинарным искусством Одоевский увлекался по-настоящему. В ноябре 1842 г., после поездки в Германию и Италию, на званом обеде у И.И. Панаева Одоевский с жаром рассказывал, что за границей не умеют готовить ростбиф. На своих же званых обедах он поражал гостей фантастичностью блюд. У него жирная откормленная курицапулярка начинялась бузиной и ромашкой, соусы перегонялись в химической реторте и составлялись из немыслимых смешений, всё варилось, жарилось, солилось и мариновалось учёным образом.


Рассказывали, что однажды князь пригласил друзей на ужин со специально приготовленными сосисками. Но сосиски не удались. Разжевав их, гости вдруг замерли с полуоткрытыми ртами и не знали, что делать. Всем захотелось их выплюнуть. Вероятно, имея в виду не всегда удачные свои кулинарные опыты, Одоевский, в образе доктора Пуфа, при приготовлении «аптекарской» утки, начинённой сухим шалфеем, советовал не говорить своим гостям о составе блюда прежде, чем они его попробуют, «ибо, — как предупреждал доктор Пуф, — против шалфея существуют куханные интриги». У князя был обычай приглашать своих друзей на встречу Нового года. И на этих ужинах он также потчевал необыкновенными кушаниями, готовил глинтвейн по рецепту, найденному в гастрономических книгах средневековья. Для своих сослуживцев по Императорской Публичной библиотеке, в которой он проработал более 15 лет помощником директора, Одоевский устраивал “библиографические обеды”, где меню составлялось в виде систематического каталога.

Своё увлечение Одоевский сумел сделать полезным для многих, обнародывая свои рецепты в газете. В них проявлялся характер автора, его нравственные качества, глубокое знание людей. Несколько особенностей отличают рецепты доктора Пуфа от бытовавших в то время поварских книг. Главное — их социальный настрой. Рассуждая о постных блюдах во время поста, доктор Пуф замечал, что легко и просто сделать постный обед, имея полдюжины свежих стерлядей, дюжину свежих налимов, несколько бутылок трюфелей. Но на такой обед “прилежный чиновник” будет вынужден потратить всё своё месячное жалование. Вместо этого доктор Пуф рекомендует своё блюдо под названием “Пуф-кильки”. На его приготовление потребуется всего лишь три столовые ложки прованского масла, 10 луковиц, 4 картофелины, 5 сырых кислых яблок и 20 нарубленных солёных килек. Осведомлённый не понаслышке о жизни социальных низов Одоевский под видом магистра Кнуфа упрекает доктора Пуфа в том, что он не занимается бедняками. «Если вы взяли на себя попечение о желудках ваших соотечественников, то оставьте на время трюфели и устрицы, их весьма многие умеют есть и без ваших остроумных наставлений. Кажите-ка, как накормить того, кому нечего есть, что уделит ваша наука на долю бедняка, который имеет для своей пищи мякину… Вы… доказали, что самое лучшее для аппетита средство… чистый воздух… Научите, как людям жить в одной избе со скотом… Вместо десятков, к которым относятся… все ваши наставления, составьте кухнологические лекции для миллионов. Игра стоит свечей». Но, увы, вот этого-то доктор Пуф и не смог сделать! Но тем не менее он смог в этих лекциях поднять многие проблемы, по сути своей далёкие от кухонного искусства, но весьма важные для того времени.

Кулинарные лекции доктора Пуфа — это особый вид литературного жанра, где подлинные кулинарные рецепты, многие из которых — итог собственного опыта Одоевского, — перемешаны с юмористическими и сатирическими зарисовками из современной жизни общества. Он высмеивает людей, «которым судьба дала шутливое предначертание сообразно с обстоятельствами вытягиваться, гнуться сгибами и пружиниться»; под его обстрел попадают и взяточники, у которых просители становятся мешками, из которых сыплются огурцы, куры, говядина, вино и «другое прочее» «и хорошо и дёшево». В новогодних пожеланиях он просит всех все вещи называть своими именами. Он убеждён, что «на кухне и в мире» много бед совершается от того, что «жареный топор» называют бифштексом, засушенную корку — бисквитом, взяточника — деловым человеком, льстеца и наушника — благонамеренным, притворщика и лицемера — нравственным человеком. С помощью кулинарной теории автору удаётся создать пародию на научный труд с использованием эпиграфа на многих языках мира, с обозначением частей, глав, отделов, подразделений и т. п. Он обещал написать целые трактаты о самых обычных кухонных принадлежностях — горшках, ложках, столах, стульях, называя их сугубо по-научному: горшкологией, кастрюлизмом, ложкологией и проч. В иных лекциях вымышленный доктор Пуф как бы отодвигается на задний план и очень прозрачно вырисовывается истинный их автор — Владимир Фёдорович Одоевский. С лёгкой иронической грустью блинные рецепты связываются с воспоминаниями о первом юношеском увлечении князя кузиной Натали Щербатовой. В лекциях затрагиваются имена англичан — философа И. Бентама и экономиста Т. Мальтуса, против теорий которых Одоевский выступал в своих произведениях. В повести “Город без названия” Одоевский показал, как всеобщее стремление только к собственной выгоде, наживе, проповедуемое Бентамом, разрушает государство, рвёт семейные и дружеские связи, способствует растлению людей. В рассказе “Последнее самоубийство” писатель отверг идею Мальтуса о гибели человечества от перенаселения. Одоевский обличал непрофессионализм переводчиков, критиков, недобросовестных литераторов. Произведения последних он называл «кулинарным соусом» и раскрывал «рецептуру» его приготовления. Приведём этот рецепт. «Возьмите: полфунта выдранных из забытой книги печатных страниц. Листа два новых печатных же, где случится, с спроса, а лучше без спроса. Прибавьте: 24 ошибки против русского языка, столько же против здравого смысла, столько же иностранных невпопад переведённых слов; полсотни опечаток. Перемешайте хорошенько, разделите на рубрики, посыпьте сверху несколько более или менее известных имён, пропус тите в типографских чернилах на тряпичной бумаге, и у вас выйдет настоящий кулинарный соус».

Следует отметить, что написанные лёгким разговорным языком, с широким использованием пословиц и поговорок, многие из которых были придуманы автором – Одоевским, лекции доктора Пуфа имели успех у читателей. В лекциях упоминалось, что доктор Пуф переписывался со своими «потребителями», и они отвечали ему даже стихами, по всей видимости сочинёнными самим Одоевским. Ты Пуф, но ты не пуф нахальный — Досужий плод журнальных врак; Ты человек — и достохвальный, А не какой-нибудь дурак, Кормилец сорока губерний, Ты и умён и терпелив, Твоим врагам — венец из терний, Тебе — из лавров и олив. Трудись, трудись, не уставая! Будь вечно счастлив, здрав и свеж, И есть Россию научая, Сам на земле не даром ешь! К концу 1845 г. доктор Пуф исчез со страниц газеты. Вместо него появился ученик — адъюнкт Скарамушев, горестно объяснивший молчание своего учителя: «Доктора Пуфа нет, он исчезает, как только дорожают съестные припасы. <…> По полученным сведениям, доктор Пуф окончательно распрощался с кухнологией. Не проливайте слёзы над сим живым покойником». В декабре 1845 г. публикация лекций в “Записках для хозяев” прекратилась. В начале 1846 г. две последние лекции доктора Пуфа были напечатаны в “Отечественных записках”. И на этом с “кулинарными” лекциями было покончено, о чём сожалел редактор “Отечественных записок” А.А. Краевский. Но вынужден был признаться в письме к Одоевскому в сентябре 1846 г.: «Бог с ним: его не воскресишь»

В 1846 г. Одоевского ждали более важные дела. В мае его избрали председателем “Общества посещения бедных просителей”, а в июле он был утверждён помощником директора Императорской Публичной библиотеки и заведующим Румянцевским музеем. Общественное служение поглотило его целиком. Доктор Пуф — это одна из многих ипостасей князя и далеко не главная. Но всё же она добавляет свои штрихи к портрету этого феноменального человека.

О.Д. ГОЛУБЕВА

Это не обсуждается.