Санкт-Петербург


Не люблю рассказы. Похоже на рекламку фильма - только заинтересуешься, начнешь получать удовольствие - а тут и конец 🙂

Но тут случайно наткнулся на старую вещь Лукьяненко и знаете что? Эта вещь хороша именно как рассказ.
Особенно должно понравится френдам из Питера (показывает язык)

"В Москву Алёшенька вернулся рано поутру, на «Авроре», экспрессе непозволительно дорогом для гимназиста. Но Алёшенька очень хотел прифорсить перед друзьями, обронить небрежно где-нибудь в рекреации, потягивая слабенькую папироску «Дукат» с патентованным угольным фильтром: «Неплоха «Аврора», скажу я вам, господа. Неплоха. Но все ж таки излишне расхвалена. Проводники дело знают, но надменны не по чину…»

Все эти сладкие мысли, позволительные семнадцатилетнему мальчишке, проносились в голове у Алёшеньки, когда он вольно сидел на алом бархатном диване, вольнодумно не вставая, хотя уже гремело в динамиках: «Славься, славься, русский царь!» В окошко виден был вокзал и поезд замедлял ход.

Сосед по купе, пожилой купец-киргиз, на Алёшу смотрел неодобрительно, цокал языком, а потом вздохнул:

— Э… молодежь… Так и нигилистами становятся.

От такого оскорбления Алёшенька покраснел будто рак, будучи пылкого нрава вскочил, но грубить старому человеку, к тому же иноверцу, постеснялся. Лишь выпалил:

— Сударь, зря вы меня причисляете к нигилистам! Что же до моего нежелания вставать — так это борьба с условностями. Если государю потребуется моя преданность…

— Горячий, — вздохнул киргиз. — Условности, милый Алёшенька, для того и служат, чтобы ограждать устои! Так канавы вдоль дорожного полотна не позволяют талым водам подмывать рельсы.

Речь его сразу выдавала человека образованного, с острым умом, возможно, что и не купца вовсе, а человека государственного.

— Простите, господин Валиханов, — Алёша опустил голову. — Я…

— Всего лишь молод и горяч… — усмехнулся киргиз, похлопав его по плечу. — Собирайте вещи, юноша, поезд вот-вот встанет.

Сам Алёшенька ехал налегке. «Тулка» в потертом кожаном чехле, рюкзак — многое повидавший, сразу выдающий в юноше не хлыста, а бывалого туриста. Так что носильщиков Алёшенька звать не стал. Пробежавшись от вагона до станции подземки, нарочито поверху, чтобы вдохнуть морозца, Алёшенька в последний момент передумал и остановил такси. Водитель — человек степенный, основательный, на рюкзак и ружьишко глянул одобрительно, помог погрузить вещи в багажник «Москвички», спросил:

— Издалека возвращаетесь, барин?

Обычно к Алёшеньке прислуга обращалась «молодой барин», потому вопрос был вдвойне приятен.

— Из Санкт-Петербурга, — важно ответил он. — Охотились в Приневье на бекасов.

— Из-под легавой? — задал водитель вопрос, показавший в нем любителя охоты.

— Со спаниелем.

— Хорошее дело, — одобрил водитель. — Куда ехать, барин?

— На Тверскую, — с легкой гордостью сказал Алёшенька. Он любил эту тихую центральную улицу, где родители владели целым этажом в старом каменном особняке. — Дом Егорьевых знаешь?

— Как не знать, знаменитый доктор! — уважительно сказал водитель. И как-то уже новым взглядом посмотрел на Алёшеньку. — Неужто сынок его будете? Очень у вас славный папаша.

Была у Алёшеньки легкая надежда, что к возвращению его с охоты все домашние уже соберутся в Москве. Ан нет! Отец с матерью, как улетели две недели назад в Русскую Америку, так все никак не собрались вернуться. Грелись, видать, на теплых пляжах Калифорнии, а может путешествовали по английским колониям, среди ковбоев, трапперов и индейцев. Ну разве это развлечение для взрослых серьезных людей? Алёшенька сам в девять лет пытался в Америку убежать, чтобы жить в лесах охотой и снимать с врагов скальпы, но так то детские фантазии…

Пока горничная Танечка помогала ему снять шинель, Алёшенька вдруг как-то новыми глазами взглянул на девушку. Наняли ее родители всего полгода назад — симпатичную, разбитную воронежскую девчонку. Наняли почему-то после долгих тихих споров… жалованье положили на взгляд Алёшеньки непомерно щедрое, да еще и отрядили Танечку прислуживать в первую очередь «молодому барину». И все полгода Алёшенька этому возмущался, прислуживать себе запрещал, лишь порой гонял безропотную Таню за папиросами.

Но сейчас Алёшеньке вдруг пригрезилось, что он понимает, зачем родители наняли Танечку… и почему столько платят… и отчего велели за ним ухаживать. И от понимания этого — взрослого уже, выросшего из рассказов бывалых охотников, услышанных на привалах, из опыта первой недели самостоятельного, «взрослого» времяпрепровождения, в груди у Алёшеньки сладко защемило.

— Как же вы повзрослели, барин, — повторяла Танечка. — Как возмужали… Ах, это, наверное, так интересно, охотиться?

— А ты заходи вечерком, расскажу, — пьянея от собственной смелости, предложил Алёшенька.

— Зайду, — просто и с улыбкой ответила Танечка. — Вам джакузю набрать, барин?

— Набери. И баньку истопи.

— Фу, какая ж это банька, — прыснула Танечка. — Без веника… без пара… без полок…

Глянула загадочно — и унеслась по коридору.

Алёшенька, весь мигом употевший, но довольный собой чрезвычайно, спрятал ружьишко в сейф (с оружием всегда надо быть строгим), переоделся в домашнее — да и решил, пока финская сауна греется, заглянуть к дядюшке.

Дядюшка Алёшин был уже старичок, мамин старший брат, не бедный и не немощный, но ни к чему толковому не приспособленный, к тому же — вдовый. Вот уже семь лет жил дома у Егорьевых, отчасти помогал воспитывать Алёшеньку, отчасти — просиживал кресло, копаясь в старых бумагах. В отличие от сестры-учительницы, чью профессию в обществе всякий уважает не меньше, чем докторский труд, был дядюшка Петр историком, человеком смешным, да и не особо государству нужным.

Ладно бы еще архивариус! Помогал бы людям род свой проследить, все полезное дело. А то сидел Петр днями и ночами, перебирал всеми забытые бумажки, да строчил иногда статейки в скучный маленький журнал «Уроки Истории».

Но Алёша беспутного дядюшку любил. Даже запах старых бумаг ему нравился, будил воображение.

Вот и сейчас, ворвавшись в кабинет к дядюшке будто ураган, Алёшенька завопил:

— Здравствуй, дядя! Я из града твоего имени прибыл!

Дядя в этот миг бумажки не перебирал, а посматривал на экран электрического вычислителя, где мелькало что-то телесное, охающее, ничуть на исторические документы не похожее. Вычислитель дядя тут же выключил, но особо не смутился, а сказал ехидно:

— Ох уж и из града… охальник. Небось, из болот не вылезал? С кочки да на кочку?

— Обижаешь, — обнимая дядю, да и садясь на заваленный бумагами диван (пришлось разгрести), сказал Алёшенька. — И в Петропавловку сходили, и в Исакиевскую часовню. Только в Зимний экскурсий не было, ждут государя с визитом… да я этот домик и без того видел.

Дядя кивнул:

— Растет городок-то?

— Растет, — подтвердил Алёшенька. — Стойкие там люди, на таком гнилом месте обосноваться… Нет бы в Москву переехать, в Саратов… Опять же — на югах какая благодать, а людей не хватает! Но как-то перебиваются, город строят. Трамвай пустили скоростной. Через весь город, восемь остановок…

Дядя хитро погрозил Алёшеньке пальцем, достал какой-то фолиант и изрек:

— Городок, говоришь? А знаешь, что царь Петр собирался в Санкт-Петербург столицу перенести?

Алёшенька от души засмеялся.

— Хотел-хотел, — не смутился дядя. — С целью закрепить эти земли и построить город в европейском стиле.

— Да зачем же в России европейский город строить? — снова развеселился Алёша. — Спору нет, Берлин, Амстердам, Лондон — города красивые. Но разве чем Москва хуже? Разве в Саратов или Одессу меньше туристов со всего мира едет? А Мурманск? Анадырь? Казань?

— Петру хотелось перед Европой покрасоваться, — спокойно возразил дядя.

— Ну и слава Богу, что не построил, — Алёшенька, хоть и числил себя вольнодумцем, но тут не удержался, перекрестился. — Вместо милейшего Санкт-Петербурга стояло бы каменное кладбище на болоте!

Дядя закивал:

— Вот тут ты прав. Мы в журнале сей вопрос обсуждали и решили, что царь Петр сим прожектом погубил бы десятки тысяч народа. Однако же…

Алёшенька даже сконфузился от такое ереси:

— Дядя… ну что ты такое несешь? Петр Великий не душегуб был и не дурак, ради пустой-то фантазии всему государству колени подкашивать!

— С чего это сразу — фантазию? — обиделся дядя. — Был, был у Петра такой прожект. Даже объявлено уже было о новом городе. Вот только случился конфуз — на банкете Петр объелся дичью… этими самыми бекасами…

Алёша прыснул.

— Ну и подвело царю брюхо, — улыбаясь продолжал дядя. — Два дня тёзка из известных мест не вылезал, а потом как гаркнет на бояр…

И дядя очень громогласно, и впрямь по-царски, крикнул:

— «Дурна сия земля и плоды ее дурны! Чухне да шведам тут жить сподручно, а не русскому человеку!» И не стали дальше строить. Жалко, конечно… из-за дурного повара — красивого города лишились!

Алёша облегченно засмеялся. Встал, обнял дядюшку:

— Ну, дядя… Ну, фантазёр…

— Как же фантазёр, тому документы есть! — попытался спорить дядя.

Но тут в дверь постучали и заглянула Танечка — глаза подведены, губки подкрашены, будто не по хозяйству возилась, а у зеркала стояла:

— Барин, джакузя уже полная, в сауне жар стоит, — сообщила она и исчезла.

Алёша смущенно посмотрел на дядю.

— Иди, иди, — буркнул дядя и как-то понимающе посмотрел на Алёшеньку. — Фантазии… документы…

В дверях Алёшенька все-таки обернулся и спросил:

— Так ты не шутишь, дядюшка?

— Не шучу.

— Тогда хорошо, что не стал Петр столицу в Приневье ставить, — убежденно сказал Алёша. — Ты бы видел, какова там охота! Построили бы город, зато и всех бекасов извели!

— Разве в бекасах дело? — вздохнул дядя. — Город на болоте — великое свершение, достижение государственное и народное! Пускай не обошлось бы без жертв и лишений, зато народ русский закалился бы в этой стройке, окреп. Нынче во главу угла каждый ставит мещанское благополучие, а ведь могли бы стать державой воистину великой, привычной к подвигам!

Смущенный Алёшенька тихо вышел из кабинета, а дядя еще долго беззвучно жевал губами, вздыхал, неодобрительно поглядывал и на плазменный экран вычислителя, и на кожаные переплеты книг в шкафах красного дерева. Виделась ему сейчас не ленивая мещанская Русь, а какое-то иное, неведомое государство, где каждый день наполнен подвигами и свершениями, где обитают люди крепкие и закаленные, где во славу народного духа гордо стоит на гнилых болотах чудо-город, посрамивший Амстердам и Венецию.

  1. #1 by raffal on 27.07.2012 - 19:58

    Ага, знатно уважаемый Сергей питерцев потроллил 🙂

  2. #2 by raffal on 27.07.2012 - 19:58

    Ага, знатно уважаемый Сергей питерцев потроллил 🙂

  3. #3 by raffal on 27.07.2012 - 19:58

    Ага, знатно уважаемый Сергей питерцев потроллил 🙂

  4. #4 by bench_1969 on 27.07.2012 - 20:00

    Это он с Васильевым переобщался 🙂

    • #5 by n1ght_snake on 28.07.2012 - 08:12

      точно-точно 😉

  5. #6 by bench_1969 on 27.07.2012 - 20:00

    Это он с Васильевым переобщался 🙂

    • #7 by n1ght_snake on 28.07.2012 - 08:12

      точно-точно 😉

  6. #8 by bench_1969 on 27.07.2012 - 20:00

    Это он с Васильевым переобщался 🙂

    • #9 by n1ght_snake on 28.07.2012 - 08:12

      точно-точно 😉

  7. #10 by sskuratov on 27.07.2012 - 20:13

    понравилось. Да, но где бы я теперь жил? 🙂

  8. #11 by sskuratov on 27.07.2012 - 20:13

    понравилось. Да, но где бы я теперь жил? 🙂

  9. #12 by sskuratov on 27.07.2012 - 20:13

    понравилось. Да, но где бы я теперь жил? 🙂

  10. #13 by viklamist on 27.07.2012 - 22:43

    Ленивая мещанская Русь лениво ездит в Русскую Америку. Незакаленная. Не сходится рассказ в деталях, ну да у Лукьяненко всегда так.

    • #14 by Анонимно on 28.07.2012 - 09:21

      Мне кажется, что как раз ради этой парадоксальной детали рассказ и написан.

  11. #15 by viklamist on 27.07.2012 - 22:43

    Ленивая мещанская Русь лениво ездит в Русскую Америку. Незакаленная. Не сходится рассказ в деталях, ну да у Лукьяненко всегда так.

    • #16 by Анонимно on 28.07.2012 - 09:21

      Мне кажется, что как раз ради этой парадоксальной детали рассказ и написан.

  12. #17 by viklamist on 27.07.2012 - 22:43

    Ленивая мещанская Русь лениво ездит в Русскую Америку. Незакаленная. Не сходится рассказ в деталях, ну да у Лукьяненко всегда так.

    • #18 by Анонимно on 28.07.2012 - 09:21

      Мне кажется, что как раз ради этой парадоксальной детали рассказ и написан.

  13. #19 by varkapodarka on 28.07.2012 - 04:06

    хруст хранцузской булки

  14. #20 by varkapodarka on 28.07.2012 - 04:06

    хруст хранцузской булки

  15. #21 by varkapodarka on 28.07.2012 - 04:06

    хруст хранцузской булки

  16. #22 by apollinor on 28.07.2012 - 06:41

    А по моему очень даже очаровательно,тем более сам житель города Петра.

  17. #23 by apollinor on 28.07.2012 - 06:41

    А по моему очень даже очаровательно,тем более сам житель города Петра.

  18. #24 by apollinor on 28.07.2012 - 06:41

    А по моему очень даже очаровательно,тем более сам житель города Петра.

  19. #25 by ooka_san on 28.07.2012 - 08:11

    Спасибо за текст, раньше не видела его. Похожим на рыбаковский «Гравилет Цесаревич» показался. но, наверное, только из-за схожести описанных реалий. И картинка роскоши несказанной.

  20. #26 by ooka_san on 28.07.2012 - 08:11

    Спасибо за текст, раньше не видела его. Похожим на рыбаковский «Гравилет Цесаревич» показался. но, наверное, только из-за схожести описанных реалий. И картинка роскоши несказанной.

  21. #27 by ooka_san on 28.07.2012 - 08:11

    Спасибо за текст, раньше не видела его. Похожим на рыбаковский «Гравилет Цесаревич» показался. но, наверное, только из-за схожести описанных реалий. И картинка роскоши несказанной.

Это не обсуждается.